В Богоявленском соборе Орла и в музее И.А. Бунина 8 ноября вспоминали писателя-орловца Ивана Бунина. В этот день исполнилось 63 года со дня кончины первого русского лауреата Нобелевской премии в области литературы. В день памяти русского писателя и поэта в храме была отслужена панихида. А в музее состоялся концерт под названием «Вернись на родину, душа», который дали исполнители из России и США. Пока звучали стихи, отрывки из бунинской прозы и романсы, невольно вспомнился рассказ заведующей музеем Инны Анатольевны Костомаровой о невероятной истории обретения орловским музеем главных его ценностей.

​

Без КГБ не обошлось

​

Октябрьский переворот стал трагедией жизни Бунина: в 1920 году он с женой Верой Николаевной Муромцевой-Буниной навсегда покинет Россию. О революции он позже напишет: «…это было сплошным ужасом для всякого, кто не утратил образа и подобия Божия». В эмиграции, в 1933 году, он получит Нобелевскую премию и станет первым русским писателем, удостоенным столь значительного признания. Однако на родине его книги запретят, имя предадут забвению, но после смерти писателя за бесценное наследие начнется борьба.

Архив по наследству перешел к его жене. Вера Николаевна надеялась исполнить волю Бунина — передать все Советскому Союзу. Тем более что с середины 50-х в СССР начали происходить демократические перемены, которые вошли в историю как «хрущевская оттепель». С имени Бунина сняли запрет. В 1956 году выходит его пятитомное собрание сочинений, а в 1957 году в Орле открывается Музей писателей-орловцев, где одну из экспозиций посвящают творчеству Ивана Бунина. Тогда же начинается активная переписка между директором музея Тургенева Леонидом Николаевичем Афониным и женой Бунина, а также другом семьи писателем Леонидом Зуровым.

В 50-х советская власть выразила готовность приобрести парижский архив писателя. Получить и вывезти его из Франции было поручено органам внешней разведки КГБ во Франции. Секретную миссию возложили на молодого разведчика Бориса Батраева, который позже вспоминал: «Я работал «под крышей» атташе по культуре… и искренне удивился, когда получил необычное задание. Мне предстояло установить контакт с Верой Николаевной, причем на конспиративной основе, постараться расположить ее, помочь поверить нам и не допустить исчезновения бунинского архива».

​

Не успели

​

Вера Николаевна согласилась передать архив. В качестве платы за это с января 1956 года она стала получать от Союза писателей СССР пожизненную ежемесячную пенсию в 70 тысяч старых франков. Батраев регулярно вручал ей деньги и увозил пакеты с рукописями Бунина и книгами из личной библиотеки писателя. Все это поступало в Посольство СССР в Париже и по описи пересылалось в Москву в комиссию по бунинскому литературному наследию, созданную в Союзе писателей. А в конце 1955 года Буниной был выплачен гонорар в 1,5 млн старых фр. (15 000 новых) за изданный в СССР двухтомник избранных сочинений Бунина.

В 1957 году Посольство СССР из архива уже получило «Митину любовь» на 176 рукописных страницах, три первые рукописные страницы «Темных аллей», «Бульварный роман» (Дело корнета Елагина»), «Божье дерево» и многое другое. В следующем году Вера Николаевна передала 18 книг и журнал с произведениями И.А. Бунина, переведенными на иностранные языки, рукописи стихов с 1915 года (102 стихотворения), рукописи рассказов «В Париже», «Памятный бал», «Руся» и «Волки», 13 писем и записок А. Куприна Бунину и многое другое. При этом некоторые из стихов никогда не издавались, а часть книг уже тогда была библиографической редкостью.

В 1959 году СССР обретет два экземпляра книги самой Веры Николаевны «Жизнь Бунина», изданной в Париже, а также рецензии эмигрантской прессы на книги писателя, пакет с рукописями стихов «Венки» и рассказов «Качели» и «Ловчий».

Однако Батраев не успел завершить свою миссию — 3 апреля 1961 года В.Н. Муромцева-Бунина умерла. По ее завещанию архивы Буниных, их личные вещи, обстановка парижской квартиры перешли к другу семьи Леониду Зурову…

​

Игры и игрища

​

В Фондах объединенного литературного музея И.С.Тургенева хранится папка под названием «Переписка по поводу приобретения Советским Союзом у Л.Ф. Зурова мебели, вещей и архива И.А. Бунин». В ней — 34 письма: переписка Афонина с Зуровым, а также с редактором в издательстве «Художественная литература» Бабореко, литературоведом Мануйловым, с писателями Никулиным, Фединым, Воронковым, с Министерством культуры СССР. Сохранились письма участников тех событий и в Архиве внешней политики РФ, частично опубликованные в книге Михаила Рощина «Иван Бунин», вышедшей в серии ЖЗЛ в 2000 году.

Из письма посла СССР во Франции С. Виноградова — председателю Союза писателей СССР К. Федину: «Вызывает беспокойство то, что архив Бунина и все остальное его наследство находятся под угрозой реквизиции со стороны французских властей, т.к. за Буниной оказался долг в размере более 7 000 новых франков (подоходный налог за 1960 г. и первые месяцы 1961 года. Налог на литературное наследие, оплата лечения Буниной и расходов на ее похороны). Как сообщил сотрудникам посольства Зуров, он не в состоянии оплатить эти долги, и имущество Бунина, включая архив, может быть продано с молотка. Подозрительный интерес к этому имуществу проявляют различные организации и деятели США. Считаем в этой связи целесообразным рассмотреть вопрос об оказании Зурову материальной помощи (7-8 тыс. новых франков) для погашения долгов…»

Неизвестно, дали ли Зурову деньги и в каком количестве, но, похоже, он не был готов и не собирался просто так отдать архив. 30 апреля 1961 года Зуров писал Афонину: «На моих руках… вся жизнь Буниных. Вера Николаевна мечтала, что когда-нибудь будет создан и музей имени Ивана Алексеевича Бунина. В этот музей я хотел бы передать письменный стол Ивана Алексеевича… Он (как и другие вещи)… находится сейчас в нашей квартире.., а квартира под ударом. Дети владельца дома хотят ее получить. Надо спасти вещи. Пожалуйста, напишите об этом в Москву Льву Николаевичу Никулину. Он бывал у нас в гостях. Знает отлично квартиру Буниных».

На письмо Афонина Никулин отвечал: «…на это потребуются валютные затраты. Я — частное лицо, все должен делать Секретариат Союза писателей».

…В июле 1961 года Зурова выселяют из бунинской парижской квартиры. Перед тем как вывезти все вещи, он начертил план расположения мебели в комнатах, фотограф Лувра Шюзевилль сделал снимки столовой и кабинета Бунина. Бывший тогда в Париже академик Михаил Алексеев помог Зурову перевезти бунинскую мебель на склад в Буживале.

О чем думал Зуров – больной туберкулезом, страдающий хронической шизофренией, — это одно. Другое дело — позиция Союза писателей СССР. А факты таковы: до конца 1961 года Союз писателей не предпринял ровно ничего для того, чтобы архив Бунина оказался в СССР. Читая документы, складывается впечатление, что тормозил процесс Лев Никулин — «любимец спецкомиссий и загранотделов», по характеристике Бабореко. Так, 14 ноября 1961 года он написал Афонину: «Л.Ф. Зуров говорит, что в завещании нет ничего о передаче архива И.А. Бунина нам. Завещания никто не видел… Мне думается, что в переписке с ним… не следует поднимать вопрос об архиве и прочем».

Леонид Афонин с этим категорически не соглашается и обращается в Министерство культуры СССР к министру Фурцевой: «Дальнейшая отсрочка приобретения и отправки вещей И.А. Бунина в СССР могут быть неправильно истолкованы и даже использованы во вред нашей стране. В связи с этим прошу Вас через Посольство СССР во Франции оказать Л.Ф. Зурову необходимую помощь в отправлении вещей И.А. Бунина в Орел за счет соответствующих советских организаций».

Не получив ответа, пишет второе письмо. Наконец, получает ответ: «Сообщаем, что мы обратились в советское Посольство в Париже с просьбой помочь литератору Л.Ф. Зурову отправить в Ваш адрес рабочую мебель писателя И.А. Бунина…» А через четыре месяца — ответ из Посольства: «…Мебель из квартиры И.А. Бунина… хранится на складе в течение почти целого года. По словам Л.Ф. Зурова, условия хранения плохие, так как склад не отапливается. Зуров Л.Ф. регулярно платит за хранение… Личные и мемориальные вещи Бунина И.А. (одежда, картины, письменные принадлежности, чемоданы, трости и др.) хранятся на квартире Л.Ф. Зурова и содержатся в плохом состоянии. Архивы…. В неразобранном виде. Зуров Л.Ф. согласен вначале продать нам мебель и личные вещи Бунина И.А. при условии, что при передаче ему заплатят (исключая расходы на упаковку и перевозку) 7 500 новых франков…»

​

«Постыдная канитель»

​

История почти трехлетней борьбы за бунинские мемориальные реликвии закончилась драматически. 24 января 1964 года Бабореко послал Афонину копию полученного им письма Зурова от 15 января. Тот писал: «Уведомляю Вас, дорогой Александр Кузьмич, что бунинские вещи я хранил на складе до конца ноября. 20 ноября 1963 года часть вещей… рабочие перенесли в другое помещение. Большую часть… пришлось бросить на складе. От них Союз писателей отказался (А Вера Николаевна верила, что в России будет устроен музей им. И.А. Бунина; …что в музее будут две комнаты: кабинет Ивана Алексеевича и его столовая. Об этом знают все в Париже). Волю покойной Веры Николаевны я не смог выполнить. 30 ноября 1963 года большая часть вещей была ликвидирована. И за ликвидацию этих вещей я заплатил складу

2 000 стар. франц. франков. Все это произошло при свидетелях. За хранение оставшихся вещей надо вносить 500 стар. франц. франков в месяц…

Очень прошу Вас показать это письмо Александру Трифоновичу Твардовскому, Константину Васильевичу Воронкову и Леониду Николаевичу Афонину».

… В апреле 1964 года в Париж к Зурову поехал писатель Ажаев. Вернувшись, он отписался «директивным органам»: «у Зурова архив не архив», а «стулья» Бунина нам не нужны».

24 апреля 1964 года Афонин с горечью напишет: «Три года тянется эта постыдная канитель. Когда-нибудь люди о ней будут говорить с негодованием, ибо каждая бунинская рукопись – величайшее национальное достояние».

В сентябре того же года в ЦК КПСС приняли окончательное решение. Бабореко написал: «В ЦК решили на этом деле поставить крест»…

Сэкономили.

​

Власти вопреки

​

И все же многие бунинские реликвии Россия обрела. Оставшиеся после смерти Зурова архивы Ивана Алексеевича и Веры Николаевны, их личные вещи в 1971 году по его завещанию перешли к доценту Эдинбургского университета Милице Грин и были вывезены в Шотландию. А в 1988 году она через академика Дмитрия Лихачева, который приезжал в университет с лекциями, передала Музею И.А.Бунина в Орле бесценную коллекцию личных вещей Бунина: серебряные бювар, подстаканник, солонку и поднос, на котором в день вручения писателю Нобелевской премии в Стокгольме 10 декабря 1933 года ему преподнесли хлеб-соль; потрет Бунина работы Л.С.Бакста и портрет Л.Н.Толстого, выполненный его сыном Львом Львовичем Толстым; книги из личной библиотеки Ивана Алексеевича. Архивы же Буниных Милица Грин передала на хранение в Русский архив, основанный в Великобритании при Лидском университете.

Что касается мебели из парижской квартиры Буниных, то с 1964 года она хранилась в семье писательницы Натальи Кодрянской. В 1973 году она прислала эту мебель в Орел – в дар Орловскому государственному литературному музею И.С.Тургенева.
А в 1991 году в Орле открылся Музей И.А.Бунина. Бунина любят, помнят, читают. Так что мечта Веры Николаевны все же сбылась. Вопреки всему.

​

 "Московский комсомолец" №47 от 15 ноября 2016.